Она указала мне на то, что отношения между Момо и мадам Розой в "Жизни впереди", отношения между юным Люком Матье и несчастным Тео Вандерпюттом в "Большой раздевалке" и между мною самим и моей матерью в "Обещании на рассвете" строятся совершенно одинаково, и в продолжение всего завтрака, на который я ее пригласил, перечисляла совпадения тем и мелких подробностей у Гари и Ажара, вплоть до малейших свойственных мне словечек.

Я изобразил авторское тщеславие, которое всегда выглядит убедительно.

-- Вы совершенно правы, -- заявил я. -- Никто до сих пор не заметил, как велико мое влияние на Ажара. А уж в тех случаях, которые вы назвали, молено даже говорить о прямом плагиате. Но, в конце концов, это начинающий автор, и я вовсе не намерен протестовать. Вообще, влияние моего творчества на молодых писателей не оценено критикой в полной мере. Я рад, что вы это поняли...

Прекрасные глаза Лор Буле внимательно изучали

меня. Надеюсь, когда эти строки будут опубликованы, сбудется ее мечта стать выдающейся журна

листкой. На протяжении всего нашего разговора я

был в нее безумно влюблен. Я очень легко привязываюсь.

Не думаю, что мне удалось обмануть ее. Скорее, она из чувства такта пощадила меня...

Потом это посыпалось со всех сторон. Учитель французского на пенсии мсье Гордье отметил, что талисман Момо "зонтик Артур" уже был у Жозетты в "Большой раздевалке"... И что весь Ажар заключен в "Пляске Чингиз-Кона", вплоть до "еврейской ямы", которая играет там такую же роль, как в "Жизни впереди"... И что тот кусок, где Момо отдает свою собаку богатой даме, чтобы собака жила счастливее, чем он сам, это буквальный "рецидив" эпизода из "Большой раздевалки", где Люк отдает собаку американцу, чтобы тот увез ее с собой в сказочную страну изобилия.

Я в очередной раз ответил, что для молодого автора это простительно...

-- Поймите, мсье, это вполне естественно, что писатель моего уровня оказывает влияние на молодых...