Степан начал задыхаться. Его не в меру чувствительная антенна переполнилась впечатлениями. Хуже того, он мог одновременно существовать в нескольких временных пластах. Один Степан шагал в будущем, другой – в прошлом, третий – в настоящем.

– Ну что ты сидишь, убожество. – Ксения схватила Степана за руку и попыталась приподнять его телесную оболочку. – Тебя уже к наркологу везти, или сам проспишься?

– Ксения! – Укоризненно покачал головой Степан. – Как ты можешь.

– Ну-ка быстро спать!

– Как ты могла, Ксения Владимировна, изменить мне с Василием?

– Степан, ты с ума сошел! – Ксения изобразила возмущение, но, увидев глаза Шишкина, поняла, что ему все известно. – Нажрался, сволочь, и все тебе рассказал, мразь? Трепло пьяное.

12.

Провидческий дар Степана распространялся на незначительные временные отрезки, примерно в несколько миллионов лет. Будущие годы были страшны, в них Шишкин не заглядывал, только прищуривался, наивно полагая, что на наш век хватит.

К тому же, будущее почему-то было слегка размытым, будто окутанным дымкой. Прошлое, напротив представлялось устойчивым и четким. Отвлекшись от динозавра, жующего своего собрата по эволюции, Степан наблюдал Французскую революцию, и вслед за ней застывший в совсем недалеком прошлом греховный акт близости Ксении с соседом Василием.

Произошло все чрезвычайно пошло. Василий был в похмельном состоянии и на работе сказался больным. Выпив пару рюмок, он начал варить бульон из замороженной курицы, бросив в кастрюлю все, что нашлось в холодильнике, но вскоре обнаружил, что дома нет соли. Тогда Вася кое-как позвонил Ксении в дверь. Затем уставился на нее, невыспавшуюся, в домашнем халатике, из под которого торчала ночная рубашка с глубоким вырезом.

– Привет, соседушка, – зевнула Ксения. – Не спится?

– Соли бы мне... – Василий уставился на декольте, раскрыв рот, а Ксения вдруг ощутила легкое, но приятное возбуждение.