– Ну, уж не лукавь, заработаешь ты двенадцать миллионов, налогов с них платить не будешь. Номер счета твой – двести тринадцать шестьсот пятьдесят семь...

– Замолчи, черт бы тебя побрал. Сколько ты хочешь, Степан? – обреченно вздохнул шеф.

– Половину. Я ее заслужил, мы ведь с тобой вместе все это начинали.

– Ты меня без ножа режешь, Степан, – простонал Анатолий Иванович.

Но Степан уже знал, что шеф согласен.

13.

Неожиданно Шишкин онемел, будто заморозился в пространстве. Анатолий Иванович тоже застыл, не закончив фразу. Светящееся серебристое облачко окутало Степана и взорвалось звездочками. К счастью, Шишкин не был знаком с механизмами локального изменения действительности, поэтому проснувшись в дворике со частично стертыми фрагментами памяти и модифицированным будущим, он совершенно не удивился.

– Черт, приснится же такое! – Степан потряс головой, попытался встать и с грохотом уронил стул.

– Чего гремишь? – Высунулась из окна Ксения. – Спать пора.

– Да и сам не знаю, заснул, видимо. Почему так головка болит?

– Я этого Василия на порог больше не пущу. – Распалялась Ксения. – Ты на себя посмотри. Каждый раз одно и то же.

– Ксюша, да не ругайся ты, – зевал Степан.

– Быстро иди спать.

– Иду, иду. Водички бы мне, Ксюш.

– Держи, и таблетку Алька-Зельцер выпей. У тебя же совещание завтра утром, забыл?

– Люблю я тебя, Ксения, душевная ты. Ты уж прости меня.

– Ах, Степан-Степан. Только обещай мне, что это в последний раз.

– Ей-Богу, – Степан в этот момент и сам был уверен в собственной искренности. Ну его, этого Васю. И с Толей на днях поговорю, чтобы он акций подбросил. И заживем мы спокойно, хорошо – бормотал Шишкин. – Правда все будет хорошо? – почему-то разволновался он. – Тьфу ты, такое дерьмо приснилось, облака какие-то.

– Спи, Степа, Спи. Все будет хорошо.