– Ну, ты спросил, Анатолий Иванович.

– А ты прямо скажи, не стесняйся.

– Дай подумать. Ну, конечно, нагрузка большая. Рутины много, не успеть всего. Тут залатаешь – там порвется. Знаешь ведь, как это бывает.

– А я тут подумал, Степан, и пришел к выводу, что ты работу организовывать не умеешь.

– То есть? – Степану стало обидно, одновременно он почувствовал, как по спине его распространяется холодок.

– Да что тут демагогией заниматься, Степа. Все сам стараешься сделать, нет, это похвально, но с определенного момента начинает мешать. Вот взял бы, распределил проекты. К примеру, молоденький мальчик, рядом с тобой сидит. Поручи ему ошибки в программах искать. Девчушку эту, симпатичную, посади на телефонные звонки отвечать. А сам – руководи.

– Так ведь не справятся они, Анатолий Иванович. Таких дров наломают, полгода расхлебывать придется.

– А где не справятся, там ты подстрахуешь. Расти надо, Степан, расти.

– Надо, Анатолий Иванович.

– Ну, ты подумай еще об этом.

– Обязательно.

– Да, Степан, ты уж не забудь, через два дня систему сдаем заказчикам. Проверь там все основательно, ты же знаешь, как у нас все делается. Никому доверять нельзя.

– Знаю, Толя, знаю.

*

– И о чем это он? Может быть, повышение хочет дать, а может и совсем наоборот, – мелькнуло в голове у Шишкина, но, взглянув на часы, он тихо чертыхнулся и побежал к выходу из здания.

3.

В магазин игрушек попал он за десять минут до закрытия, схватил коробку с куклой «Барби», и в начале десятого был дома.

– Это папа пришел? Папа? – звонким голоском закричала дочка. Степан поцеловал ее в головку, пожелал спокойной ночи и прикрыл дверь в спальню. Ксения разговаривала с подругой, состроив мужу выразительную гримаску, из тех, какие делают женщины, ни за что не желающие прервать разговор, но делающие вид, что женский треп этот им в тягость. Не оставляя трубку, Ксения достала из холодильника тарелку с зелеными листиками и пластиковую бутылку с белым диетическим йогуртом.