Она создала при колхозном клубе драматический коллектив, была там и режиссером, и актрисой. Я стала ее верным помощником: доставала у бабушек старинные костюмы, играла детские роли в пьесах. Коллектив этот пользовался большой популярностью не только в нашем селе, но и в соседних колхозах, куда часто выезжал с концертами.
Маму любили и уважали. Я это хорошо чувствовала даже по себе: мои сверстницы завидовали, что у меня такая «особенная, не как у всех» мать.
Я же гордилась и восхищалась ею, хотя она была к нам строга и требовательна.
Помнятся первые выборы в Верховный Совет БССР.
Мама была агитатором на десятидворке одной из улиц Станькова. Нужно было разъяснять первое в жизни республики «Положение о выборах», а люди здесь жили тогда малограмотные, а то и вовсе неграмотные. Я, как всегда и везде, иду с мамой на десятидворку.
Это было летнее время: мужчины в поле, дома женщины, старики и старухи. Помню, мама несет «Положение» и… патефон, я семеню рядом, прижав к груди пластинки.
Чаще всего беседы проводились у кого-нибудь в саду. Сначала агитатор поговорит о житье-бытье, о домашних делах, о работе в колхозе (колхоз был богатый, на трудодень получали немало), потом положит на диск патефона пластинку одну, другую… Особенно мне памятна песня:
Мелодия, напевная, очень схожая с народной, трогала души этих простых женщин и стариков.
— Ганя, — говорили они, — вот же хорошо! Ну-к, поиграй, поиграй, милая.
И с просветленными лицами слушали «Золотые вы песочки», «Летят утки». А потом уже дотошно, вместе с мамой, разбирались в «Положении», в каждой его статье. В конце обычно — своеобразная политинформация по вопросу: «Что же делается на свете».