- Что же, Самгин, революция у нас? - спросил Макаров, сдвинув брови, глядя на дымный кончик своей папиросы.

- Очевидно.

- Ты - рад?

- Революция - это трагедия, - не сразу ответил Клим.

- Ты не ответил.

- Трагедии не радуют.

- Ты - большевик?

- Конечно - нет, - ответил Клим и тотчас же подумал, что слишком торопливо ответил.

- Значит - не революционер, - сказал Макаров тихо, но очень просто и уверенно. Он вообще держался и говорил по-новому, незнакомо Самгину и этим возбуждал какое-то опасение, заставлял насторожиться.

- Революционеры - это большевики, - сказал Макаров все так же просто. - Они бьют прямо: лбом в стену. Вероятно - так и надо, но я, кажется, не люблю их. Я помогал им, деньгами и вообще... прятал кого-то и что-то. А ты помогал?

- Случалось, - осторожно ответил Клим.

- Зачем? Почему?

Самгин молча пожал плечами, чувствуя, что вопросы Макарова принимают все более неприятный характер. А тот продолжал:

- Потому что - авангард не побеждает, а погибает, как сказал Лютов? Наносит первый удар войскам врага и - погибает? Это - неверно. Во-первых не всегда погибает, а лишь в случаях недостаточно умело подготовленной атаки, а во-вторых - удар-то все-таки наносит! Так вот, Самгин, мой вопрос: я не хочу гражданской войны, но помогал и, кажется, буду помогать людям, которые ее начинают. Тут у меня что-то неладно. Не согласен я с ними, не люблю, но, представь, - как будто уважаю и даже...

Он усмехнулся, щелкнул пальцами и продолжал:

- Ты - человек осведомленный в политике, скажи-ка...

Дверь широко открылась, вошла Алина. Самгин бросил окурок папиросы на пол и облегченно вздохнул, а Макаров сказал:

- Мы потом возобновим эту беседу... "Едва ли", - хотелось сказать Климу, но вместо этого он утвердительно кивнул головой.

- О чем? - спросила Алина, стирая с лица платком крупные капли пота.