- Идем, - сказал Лютов, хлопнув его по плечу, и обратился к Самгину: Если б не он - избили бы меня. Идем, брат! Полотенце? Сейчас, подожди...

Он исчез. Парень подошел к столу, взвесил одну бутылку, другую, налил в стакан вина, выпил, громко крякнул и оглянулся, ища, куда плюнуть. Лицо у него опухло, левый глаз почти затек, подбородок и шея вымазаны кровью. Он стал еще кудрявей, - растрепанные волосы его стояли дыбом, и он был еще более оборван, - пиджак вместе с рубахой распорот от подмышки до полы, и, когда парень пил вино, - весь бок его обнажился.

- Сильно избили вас? - тихо спросил Самгин, отойдя от него в угол, парень, наливая себе еще вина, спокойно и сиповато ответил:

- Если б сильно, я бы не стоял на ногах. Вошли под руку Дуняша и Лютов, - Дуняша отшатнулась при виде гостя, а он вежливо поклонился ей, стягивая пальцами дыру на боку и придерживая другой рукой разорванный ворот.

- Извините...

- Сейчас я достану белье вам, пойдемте, - быстро сказала Дуняша.

- Ф-фа! - произнес Лютов, пошатнувшись и крепко прищурив глаза, но в то же время хватая со стола бутылку. - Это... случай! Ей-богу - дешево отделались! Шапку я потерял, - украли, конечно! По затылку получил, ну - не очень.

Он выпил вина, бросился на кушетку и продолжал - торопливо, бессвязно:

- Гроб поставили в сарай... Завтра его отнесут куда следует. Нашлись люди. Сто целковых. Н-да! Алина как будто приходит в себя. У нее - никогда никаких истерик! Макаров... - Он подскочил на кушетке, сел, изумленно поднял брови. - Дерется как! Замечательно дерется, чорт возьми! Ну, и этот... Нет, - каков Игнат, а? - вскричал он, подбегая к столу. - Ты заметил, понял?

Наливая одной рукой чай, другою дергая, развязывая галстук, ухмыляясь до ушей, он продолжал:

- Улица создает себе вождя, - ведь вот что! Накачивает, надувает, понимаешь? А босяк этот, который кричал "защита, красота", ведь это же "Московский листок"! Ах, чорт... Замечательно, а?