Дознаватель посадил его на шаткий стул, чтобы седой плотный дознаваемый чувствовал себя неуверенно. Макс подумал: я вас умоляю, не надо больше фокусов, все это детский сад. Но ничего этого он не озвучил, потому что чувствовал: хрупкость жизни сильно возросла.

- Рассказывайте, - вдруг хитро сказал капитан, который на самом деле обязан был задавать конкретные вопросы: что, где, когда?

- Она первая начала, меня грязной шваброй по голове, и я сам не знаю, как я ее...

- Кого - ее?

- Тещу.

- Тещу? - Капитан переглянулся с другим дознавателем. - Нехорошо.

Однако тон уже не был осуждающим. В глазах обоих дознавателей читалась зависть: у нас есть тещи, но мы их дрессировать не смеем...

Капитан скороговоркой прочитал лекцию об отношении к женщинам...

- Сеструхам, мамухам и марухам!

Это выкрикнул еще один дознаваемый, которого, оказывается, уже давно ввели, и он смиренно ждал, когда освободится давно известный ему расшатанный стул. По бокам могучего тела его трепыхались полуоторванные рукава, и он напоминал подбитого Змея Горыныча.

- Я по нужде хочу! - вдруг закричал подбитый Змей Горыныч.

- Не выйдет! Ты убегал уже по березе из туалета со второго этажа!

- Но мы же сейчас на третьем!

- Да ты нас за дураков считаешь!

- Нет, нет! (Да, считаю, звучало в пышущем взгляде).

- Береза за это время подросла! - чуть ли не хором выкрикнули дознаватели.

Но Змей Горыныч не унывал. Во всем его облике, могуче-молодцеватом, читалось: ничего, береза еще подрастет - сбегу с четвертого!

- Можете идти, - сказал капитан Максу, пряча во взоре вот такое высказывание: "У всех ... в наличии тещи, и часто так хочется... Ох, так вмазать! Но поскольку... то делегируем хотя бы свою благодарность".

Макса понесло по коридору, по лестнице, мимо дежурного на входе, мимо своего дома и лохматого Новобранца. Пес, недоумевая, бухнул вслед: непорядок! Хозяин должен приходить домой!