— Как? На чём? Ты кому голову морочить собираешься?! — с яростью кричит подполковник Сергеев.

— Разрешите пояснить, товарищ подполковник. «Дак» — американский автомобиль-амфибия. «Дак» по-английски — утка. Эти машины называются «утками».

— А на других реках? — спрашивает Кириллов.

— Дважды через Вислу, один раз на Днепре и через Десну.

— Что ж, опыт форсирования достаточный,— замечает Кириллов.

— Товарищ полковник, лучше послать кого-нибудь из резерва. Там есть капитаны и майор-артиллерист, командир дивизиона,— замечает Сергеев.

— Надо было, конечно, майора, но он второй день в дивизии, а комдив посчитал, что нам нужен наш дивизионный ветеран. А Федотов не первый год замужем,— не соглашается Кириллов,— и вот — плавает, и на воде и под водой,— уточняет он. — Перед началом переправы проведите подробнейший инструктаж Федотова. [14]

— Федотов! Как ты обозначишь себя при встрече или взаимодействии с другими соединениями в неблагоприятных погодных условиях, ночью или при встрече с союзниками?

— В случае невозможного визуального определения и для обозначения «Здесь наши войска» подаю сигнал серией, то есть 2-3, красных ракет, которые выпускаются с интервалом не более 3 секунд под углом 60 градусов к горизонту в сторону противника или одиночной, то есть только одной ракетой — для обозначения «На этом рубеже (в этом пункте) наши войска» с интервалом в 2-3 минуты, а при появлении своей авиации с интервалом в 20-30 секунд…

— Отставить! — приказывает Сергеев. — Знаки опознания, установленные директивой Ставки № 11073, скомпрометированы и отменены, а таблица «Я — свой самолёт» до разведроты не доводится,— объясняет Сергеев Кириллову.

— А если командир корпуса его спросит? Он должен знать. Он все должен знать! — убеждённо говорит Кириллов. — Я сейчас поеду к танкистам, а ты с ним подзаймись. Пусть сейчас же выучит наизусть все знаки опознания и памятку по форсированию, все указания по встрече с союзниками,— перечисляет он,— и отношению к немцам. Пусть выучит так, чтобы от зубов отскакивало!