Сведения от наводчика оказались точны: Новый год хозяин встречает с семьей на загородной даче. Возможно, что в доме будет оставлена только одна сторожевая собака – ротвейлер. А возможно и нет, я бы никогда не оставила пса в одиночестве.

Она цепко оглядела через окуляры с градуировкой близкое черное морозное стекло крайнего окна слева ,за которыми просматривались складки массивной портьеры. Она искала присоски охранных датчиков и легко нашла их. Вот они! По два белых круглых соска на стекле. Слева и справа от рамы. Затем ее боевой взор стал медленно изучать наружную стену, снизу вверх. Здесь скалолазке придется зависнуть… так. Сначала двадцать третий этаж. Чисто… Затем последний этаж дома – Ч…ерт! Внезапно окно на двадцать четвертом блеснуло, бесшумно раскрылось и черный силуэт человека – на фоне яркого электрического света – быстро и обречено встал на встал на самый край подоконника, готовясь к смертельному прыжку. Мать твою!

Лиза снова поднесла бинокль к глазам – он еще жив.

Самоубийца тихо стоял на роковом краешке подоконника, стоял раскинув руки крестом для равновесия, и глядел не вниз на землю, а вверх, чтоб не кружило голову, – вверх, в ночное небо полное снежного света. Лиза поправила сбитую резкость… это был совсем еще молодой человек, почти что юноша.

Равнодушные небеса порошили редким снежком, и крупные снежинки падали на его отчаянное лицо с открытым ртом похожим на свежую темно-красную рану. Эй, живи, дурень!

Еще час назад он собирался жить, надел костюм, белую рубашечку, повязал галстук вокруг горла… тут Лиза заметила, что самоубийца бос… Внезапно он покачнулся, теряя равновесие.24 этажа! Присел на корточки и… спрыгнул с подоконника назад в комнату. Бледная как снег рука затворила окно. Уф, передумал!

Лиза на одно мгновение закрыла глаза и перевела дух , и машинально отметила про себя – счеты с жизнью сводят всегда в одиночку, значит мальчишка в квартире один, без свидетелей… Затем вернулась зорким взглядом к стене. Еще один шаг глазомера, еще, еще. Чисто.