Вы находите, что это чересчур крутая мера? Но в Эль-Арише я согласился на их капитуляцию под условием, что они возвратятся в Багдад. Они нарушили это условие и заперлись в Яффе; я штурмом взял этот город. Я не мог увести их с собой в качестве пленных, потому что у меня было очень мало хлеба, а эти молодцы были слишком опасны, чтобы можно было вторично выпустить их на свободу, в пустыню. Мне ничего другого не оставалось, как перебить их". Безусловно, по военным законам, пленный, не сдержавший данного им слова, уже не может рассчитывать на пощаду[2], но это жестокое право победителя редко осуществлялось, а в наше время, думается мне, никогда не применялось к такому множеству людей одновременно. Если бы французы, разгорячившись, не дали пощады врагам во время штурма - никто не вздумал бы их осуждать за это: ведь убитые совершили вероломство; если бы полководец, одержавший победу, знал, что гарнизон в значительной своей части состоит из пленных, отпущенных в Эль-Арише на честное слово, он, по всей вероятности, отдал бы приказ перебить их. Мне кажется, история не знает случая, чтобы гарнизон пощадили во время штурма, а потом обрекли его на смерть. К тому же надо полагать, что пленные, взятые при Эль-Арише, составляли не более одной трети яффского гарнизона. Имеет ли полководец право для спасения своего войска умертвить пленных, или поставить их в условия, в которых они неизбежно должны погибнуть, или же предать их в руки кочевников, которые не дадут им пощады? Римляне не стали бы даже задавать себе такой вопрос[3]; заметьте, однако, что от того ответа, который будет на него дан, зависит не только оправдание поведения Наполеона в Яффе, но и поведения Генриха V при Азинкуре, лорда Энсона на островах Океании, Сюффрена - на Коромандельском берегу. Одно не подлежит сомнению: необходимость подобных действий должна быть очевидна и настоятельна, а в данном случае эту необходимость нельзя отрицать. Было бы неблагоразумно отпустить пленных на честное слово.