- Не верю я, - не верю! - бормотал он, хватая и царапая руками грудь, бельё, спинку дивана.

- Выпейте, лучше будет! - вдруг почти крикнула Раиса.

- Лучше?.. - повторил старик. - Родная, ты у меня одна, ты! Я тебе всё отдам!.. Родная, Рая...

Он протягивал к ней костлявую руку и манил её к себе, шевеля чёрненькими пальцами.

- Ах, надоел ты мне, проклятый! - сдавленным голосом выговорила Раиса. Выхватив из-под его головы подушку, бросила её в лицо старика, навалилась на неё грудью и забормотала:

- Иди к чёрту! Иди... иди...

Евсей слышал хрип, глухие удары, понимал, что Раиса душит, тискает старика, а хозяин бьёт ногами по дивану, - он не ощущал ни жалости, ни страха, но хотел, чтобы всё сделалось поскорее, и для этого закрыл ладонями глаза и уши.

Боль удара в бок дверью из комнаты хозяина заставила его вскочить на ноги - перед ним стояла Раиса, поправляя распустившиеся по плечам волосы.

- Ну, - видел? - сурово спросила она.

- Видел! - сказал Евсей, кивнув головой, и подвинулся ближе к Раисе.

- Вот, - доноси полиции...

Она повернулась и ушла в комнату, оставив дверь открытой, а Евсей встал в двери, стараясь не смотреть на диван, и шёпотом спросил:

- Он совсем умер?..

- Да! - чётко ответила женщина.

Тогда Евсей повернул голову, безучастными глазами посмотрел на маленькое тело хозяина, приклеенное к чёрному дивану, плоское, сухонькое, посмотрел на него, на Раису и облегчённо вздохнул.

В углу, около постели, стенные часы нерешительно и негромко пробили раз - два; женщина дважды вздрогнула, подошла, остановила прихрамывающие взмахи маятника неверным движением руки и села на постель. Поставив локти на колени, она сжала голову ладонями, волосы её снова рассыпались, окутали руки, закрыли лицо плотной, тёмной завесой.

Едва касаясь пола пальцами босых ног, боясь нарушить строгую тишину, Евсей подошёл к Раисе, глядя на её голое плечо, и сказал негромко: