Только об этом я пытаюсь не думать…

Ну а призрак моей собаки…

Это совсем другая история. Как сказал один уже ушедший поэт, мужчина выбирает собаку этически, а женщину эстетически. Кавычки не нужны, цитата по памяти.

Я рад, когда он приходит ко мне. Что во сне, что наяву. Незримо бежит рядом со мной по улице. Поднимает лапу у еще не рухнувшего тополя. Лежит у ног, когда я смотрю телевизор. Иногда я слышу его лай. Не предсмертный, когда это был уже утробный, умоляющий об уходе вой, а тот радостный лай, которым он встречал меня, еще только зашедшего в подъезд. Не знаю, поймете ли вы меня, но если у вас был именно такой друг, то да, вы меня поймете!

Поначалу он приходил ко мне постоянно. Отгонял лаем призрак матери и устраивался рядом. Наверное, беспокоился обо мне. Частенько, сидя за столом, я ловил себя на невольном движении, когда вдруг отламывал кусочек и пытался накормить им воздух. И тогда я начинал выть, не стесняясь ни слез, ни соседей. В кресле, которое он так любил при жизни, постоянно ощущалось его присутствие. Но пришел день, когда он вдруг не вернулся домой ночевать.

И я понял, что он даровал мне свободу, хотя и пообещал навещать.

Последний раз это было несколько дней назад. Во сне. Я оказался в странном, никогда до этого не виданном месте. На берегу моря, по которому бежала лунная дорожка. Спал не только я, спали и яхты, пришвартованные к пирсу. А еще был берег, узкая полоса пляжа и высокие, черные, почти скрытые наступающей ночью холмы.

Я и сейчас могу пересказать все, что было потом. Сон закончился, слишком уж реально плескалось море у пирса, я чувствовал его запах, да еще какую-то томящую сладость, веющую с холмов. И внезапно из темноты появился мой пес. Он позволил положить себе руку на лобастую голову, а потом растворился в направлении горизонта, оставив послевкусие внезапно привалившего счастья да попытку осознать, существует ли это место на самом деле.