Когда я вернулся домой, Софи, за время моего отсутствия не отпускавшая Одри ни на шаг, лежала на нашей кровати и спокойно спала. Мы осторожно разбудили ее.

— Софи, посмотри, кто к нам вернулся, ― сказала Одри.

Софи проснулась, села. Я думал, что она будет вне себя от радости, и был очень удивлен, когда она на меня практически не прореагировала.

Может быть, она не узнала меня со сна. Я даже немного расстроился, но старался не показывать своего разочарования Одри. Я стал расспрашивать ее о Софи, но еще до того, как Одри мне что-то ответила, Софи, узнав мой голос, прыгнула в мои объятия. Это было так трогательно!

В мое отсутствие Одри делала для Софи все, что было необходимо, но она не смогла заменить обезьянке меня. И сразу же после моего возвращения мы с Софи стали неразлучны. Я носил ее с собой повсюду, как это делала бы мать-шимпанзе.

Софи очень быстро росла и набирала вес, и это стало довольно ощутимым для моего левого бедра. Я обычно поддерживал ее левой рукой. Если у меня уставала рука и я пытался переместить Софи на правую сторону, она тут же передвигалась влево. Она придумала и другой способ кататься на мне: хваталась за мою ногу передними лапами и усаживалась на ботинок. Ходить так было очень неудобно. И опять она неизменно выбирала левую ногу. Если я пересаживал ее на правую ногу, она тут же перепрыгивала обратно.

Я все же придумал, как носить Софи, а не то, боюсь, и сам бы стал в конце концов передвигаться как шимпанзе. Я приспособил для этого рюкзачок, в котором носят детей. Это было очень удобно, хотя некоторые при виде нас удивленно таращили глаза.

Беременность у Одри уже стала заметной. Полнота ей очень шла, и она теперь с удовольствием надевала дома просторные платья и халаты. Она чувствовала себя прекрасно и вся так и светилась от счастья. Вечером в постели мы по очереди клали ладонь ей на живот, чтобы почувствовать, как там шевелится наш малыш. Брыкался он довольно сильно.