Утром апреля 1999 года у Одри отошли воды и начались схватки. Софи было теперь уже шесть месяцев, и мне впервые пришлось оставить ее дома одну, так как надо было срочно везти Одри в больницу. Одри спокойно собрала свои вещи и ждала меня в машине. Я перенес Софи в нашу спальню, разложил вокруг игрушки и фрукты. Улучив момент, я выскользнул из комнаты и закрыл дверь. Как только Софи услышала щелчок, она закричала, бросилась к двери и начала дергать ручку. Отъезжая от дома, мы видели, как Софи стоит у окна, прижавшись мордочкой к стеклу, и кричит, умоляя нас вернуться. Мы оба страшно за нее переживали, но что мы могли поделать? У Одри все началось так стремительно, что мы даже не успели договориться, чтобы кто-нибудь посидел с Софи.

Все те несколько часов, пока у Одри продолжались схватки, я находился рядом с ней, она держала меня за руку. К вечеру Одри родила здорового мальчика. Он весил три килограмма и родился с густыми темными волосиками. А потом я оставил их в больнице, а сам вернулся домой. Я сразу пошел наверх, в спальню, и увидел, что Софи крепко спит на полу рядом с кроватью. К игрушкам она так и не притронулась, ничего из фруктов не съела.

Несколько дней спустя мне снова пришлось оставить Софи одну в спальне, так как пора было забирать Одри с сыном из больницы домой. На этот раз Софи казалась еще более расстроенной, понимая, что я уезжаю надолго.

Когда мы через полтора часа вернулись домой, Софи спала в таком же положении, как я нашел ее в прошлый раз. Мы разбудили ее, и Одри крепко обняла ее. Софи издала приветственный клич. А потом мы познакомили Софи с маленьким Оливером. Она очень обрадовалась новому члену семьи. Я думаю, что она не ревновала, так как не видела в Оливере угрозы для себя. В конце концов, для нее я всегда был «мамой», а Одри стала теперь мамой Оливера.