Исполнив столь блистательно свою миссию, наш полк отправился обратно в форт Джибсон. Мой конь, красавец Черлей, несмотря на такую длинную дорогу, был совершенно свеж и здоров.

А вот я на обратном пути заразился желтой лихорадкой и пролежал в форте Джибсон более двух месяцев. Джозеф все время хлопотал возле меня, а когда я поправился, по делам он вынужден был уехать на Миссисипи.

Пока я болел, моего Черлея отправили в степь. Я так привязался к этому благородному животному, что решил взять его в Сент-Луи. Но везти лошадь на пароходе было слишком дорого, и я вздумал поехать верхом, прямо через степь, без всякой дороги, но зато самым коротким путем до Сент-Луи: мне пришлось бы сделать всего около пятисот миль.

Я спросил о моем Черлее, и мне сказали, что он совсем одичал; я не поверил и отправился сам за ним в степь. Едва он услышал мой голос, как отозвался тихим ржанием и сначала нерешительно, а потом все быстрее и наконец карьером бросился ко мне и стал ласкаться.

Сборы мои были непродолжительны: небольшой запас провизии, две бизоньих шкуры, кое-какая утварь, необходимое вооружение, — и я был готов в дорогу. Меня дружески проводили несколько вождей ирокезов, чоктавов, криков и семинолов.

Все эти племена живут в семистах милях к западу от Миссисипи. Прежде они жили в Джорджии, Флориде и Алабаме. Они были очень богаты, имели плантации, хорошие жилища, свою культуру, книги. Но зависть и жадность белых загнали их в эти пустыни.

Плодородные земли индейцев притягивали белых, и как только генерал Джексон был избран президентом, так тотчас решено было изгнать племена краснокожих как можно дальше.

Когда послали это решение семинолам, занимавшим Флориду, те отказались наотрез. Их предки жили и умерли на этой земле, которую им дал Великий Дух, и они не уступят ее добровольно. Видя непоколебимое упорство индейцев, белые прибегли к хитрости.

Подкупили вождя Черлея Омотлу и объявили семинолам, что их вождь согласен на договор.