Не веря в измену вождя, индейцы во главе с Оцеолой — храбрейшим воином, пользовавшимся большим авторитетом, явились на совет в правительство. Омотла, думая, что по его примеру поступят и другие вожди, подписал договор об уходе из Флориды в обмен на безграничные степи запада, но тут же был убит сразу семью выстрелами — Оцеолы и шести вождей.

Несмотря на это событие, а также на то, что все знали о подкупе Омотлы, сенат повелел привести в исполнение договор с помощью военной силы.

Оцеола со своими многочисленными приверженцами бежал в леса. За ним был послан отряд в тысячу человек под началом майора Деда, но индейцы устроили засаду, и повторилось то, что было при Виомэнге.

Весть о гибели всего отряда распространилась быстро, разговоры о вероломстве и измене индейцев были у каждого на языке. Но когда сами белые истребляли посредством хитрости или еще более подлых уловок бедных индейцев, газеты называли это славными подвигами.

Шесть лет белые не могли поймать Оцеолу, защищавшего свою землю, и тогда они поступили так: к нему и его воинам был послан парламентер с белым флагом, пригласивший индейцев на переговоры о мире, и когда те явились без оружия, веря в честность белых, их схватили и, связав, отправили в форт Мультри, в Южную Каролину. Как бы вы, мои читатели, назвали эту проделку? Несмотря на далекое расстояние, я поехал в этот форт, чтобы познакомиться с Оцеолой и сделать его портрет.

Вместе с ним было около трехсот воинов, женщин и детей, считавшихся пленниками.

При мне там произошел следующий случай. Один белый торговец обвинил молодого краснокожего воина в краже курицы. Молодой воин только и сказал в свое оправдание:

— Разве хоть один семинол назвал когда-нибудь Чи-Гока вором?

Но торговец привел также неопровержимые доказательства, что на следующий день вожди присудили своего воина к наказанию розгами. Но утром бедного юношу нашли повесившимся. Тогда торговец признался, что он солгал и что у него курица не пропадала. Мной овладело такое чувство ненависти к этому негодяю, что я схватил его за горло и хотел придушить, как собаку. Но офицеры форта отняли у меня мою жертву, а Оцеола сказал: