— Друг мой! Не стоит бить собаку!

Несколько месяцев спустя после моего приезда в Нью-Йорк я с грустью узнал о его смерти.

Теперь я расскажу, как мы с Черлеем путешествовали.

Попрощавшись с моим старым другом, доктором Прайтом, офицерами и индейскими воинами, я выехал из форта на возвышенность. Расстояние, которое я должен был проехать, равнялось пятистам сорока милям.

Местность этой страны была разнообразной: то горы и долины, то тучные степи, то пустыни, то леса.

Ориентировались мы с Черлеем днем по солнцу, а вечером или в туманные дни — по компасу. Здоровье мое поправилось, хотя иногда еще бывали припадки лихорадки.

Пищу себе я добывал охотой. Затем, выбрав удобное местечко с сочной травой, я привязывал на длинном аркане Черлея, сам же разводил огонь и жарил убитую дичь, варил кофе и, хорошо поужинав, расстилал одну шкуру на землю, другой укрывался, седло клал себе под голову и сладко засыпал.

Но однажды ночью нас застала страшная гроза в степи, где не было ни дерева, ни кустика.

Укрепив как можно лучше привязь Черлея, я положил под седло одну из кож, сел на седло и накрылся с головой другой. Всю ночь дождь лил как из ведра, а гром и молния не прерывались почти ни на минуту. Только к утру гроза прекратилась.

Я все больше привязывался к своему Черлею и открывал в нем новые достоинства.

Так, однажды мы вспугнули оленя. Я выстрелил, но олень не упал, а помчался к кустам. Черлей стал горячиться и рваться вперед; я отпустил ему поводья — и вдруг, к моему изумлению, он, нюхая воздух и чуя кровь раненого животного, точно собака поскакал по его следам, и скоро в кустах я увидел мою добычу, но уже мертвой.

XIV

Теперь из степей дальнего Запада мы перенесемся в долину реки Амазонки с ее безграничными лесами, в город Каракас, в Венесуэле.