Рыково был первый аэропорт, который стал принимать частные самолеты, превратив, с помощью евроремонта, бывшую казарму в роскошный VIP-домик. Но уже через год частные птички стали гнездиться в куда более престижных Шереметьеве и Внукове, и Рыково засохло, скукожилось и ныне пребывало в коматозном состоянии необъявленного банкротства. Дорога к Рыкову была скверная, ехать было — не меньше часа (Сазан, разумеется, никогда в Рыкове-грузовом не был, но при взгляде на карту выходило так), и Сазану расхотелось гробить еще один «паджеро» на гнусной полуасфальтированной трассе, большая часть которой вдобавок пролегала через изобилующий светофорами город-спутник.

К тому же Шило, державший этот, как его — топливозаправочный, комплекс в аэропорту, мог не правильно истолковать действия своего коллеги. И принять безобидное желание посетить любительский спектакль, именуемый акционерным собранием, за намерение увести у Шила сочащегося бабками клиента. Сазан старался не давать поводов для не правильного истолкования своих намерений.

А через час, когда Сазан сидел за завтраком на увитой плющом террасе, к нему неслышно подошел Муха.

— Ну что там? — недовольно обернулся бандит. Муха смотрел себе в ладонь, и выражение лица у Мухи было немного озадаченное, словно на ладони лежала божья коровка в полосочку или какая иная природная несообразность.

— Пули из твоей тачки выковыряли, — сказал Муха. — Полуоболочечные.

И выложил на стол прозрачный пакетик. Сазан задумчиво уставился на его содержимое.

Пули и в самом деле были полуоболочечные. Шесть долларов за штучку.

— Интересное кино, — растерянно сказал Сазан. В отличие от большинства непрофессионалов, свято уверенных в том, что основная задача войны — это положить как можно больше солдат противника, Сазан хорошо знал, что на войне ранение солдат противника всегда лучше смерти.