— А я и не собирался вмешиваться, — сказал Сазан. — У меня, знаете ли, еще крыша не съехала, чтобы лезть поперек людей, которые могут устроить то, что сегодня устроили с Шилом. Так что я с удовольствием понаблюдаю за спектаклем из партера.

Развел руками и пошел к выходу из кабинета. Спутники Голема молча потеснились, пропуская откланявшегося визитера

У самых створок двери Сазан обернулся.

— И кстати, — добавил он, — за то время, пока я здесь торчу, я, кажется, слышал шум самолета два раза. Не знаю, как вы с такими оборотами еще на уборке кабинета не разорились. Я, конечно, не прочь поиграть своей головой, но играть головой из-за двух копеек — это, извините, не по адресу.

А ночью Валерия Нестеренко разбудил телефонный звонок.

— Это Миша Ивкин, — сообщила трубка.

— Слушай, парень, ты меня достал. Какого хрена я тебя вытащил из тачки…

— Валерий Игоревич, у папы инфаркт.

Сазан на мгновение прикрыл глаза.

— Я не врач, — услышал он свой голос, — у меня другая профессия.

— Валерий Игоревич, я сейчас в больнице. Голем меня выгоняет. Я вас прошу — пришлите своих людей.

— Тебе передали, что я утром сказал? Что я не рискую головой за минимальную заработную плату.

— Они убьют папу! — закричал мальчик. — Они все продались! Все! И Голем, и Глуза! Господи, ну если бы человек на дороге лежал и умирал, неужели бы вы к нему не подошли?

Сазан не знал, чем в конце концов достал его этот школьник. Наверное, детским «папа» вместо взрослого «отец». У Валерия Нестеренко никогда не было отца, и он не желал другим детям такого детства, как у него.

Впрочем, в глубине души Сазан не мог не подумать и еще об одной вещи. Несоответствие между масштабами происходящих на аэродроме разборок и жалкими крохами, которые он приносил как предприятие, слишком бросалось в глаза. Стало быть, была тут какая-то кормушка, которую Сазан пока не разглядел и которая могла бы и ему пригодиться?