Теперь, когда ее отмыли от косметики и грязи, Валерий заметил, что девочка дивно хороша. У нее была маленькая головка с зачесанными назад волосами, большие серые глаза и пухлые, по-детски порочные губки.

Склонив голову набок, девочка рассматривала нежданного «проезжего». Парня лет тридцати, поджарого, с хищным лицом и ослепительно белыми зубами, с глазами цвета топленого леденца, глазами, имевшими неприятную привычку не мигать и смотреть на собеседника словно сквозь оптический прицел. После ночных приключений Сазан переоделся в дорогой тренировочный костюм, и внимательный взгляд мог углядеть на левом запястье, чуть пониже платинового «Ролекса», шрам то ли от пули, то ли от сведенной татуировки.

— Ты чего не спишь? — сказал Валерий, — немедленно марш в постель. И не ходи по полу босыми ногами.

Девочка по-прежнему смотрела на него, склонив головку.

— А вы бандит или бизнесмен? — вдруг спросила она.

— С чего ты взяла, что я бандит?

— Вокруг Мишкиного отца тоже все время крутятся. Они по виду похожи, а так присмотришься, и сразу увидишь, кто есть кто.

Сазан подошел к стоявшему в углу бюро и нашарил в нем визитную карточку.

— Устраивает? — сказал он.

В правом углу карточки значилась завитая эмблема: "Коммерческий банк «Ангара». Чуть ниже стояло: Нестеренко Валерий Игоревич. Член совета директоров.

— Ну и что? — сказала девочка. — Вокруг Мишкиного отца тоже полно таких. Тоже замы и преды. А как посмотришь, так он десять лет отсидел.

Нестеренко хотел было сказать, что он сидел не десять лет, а два, но только махнул рукой и повторил:

— Иди спать, тезка.

Ивкин Виталий Моисеевич явился за своим отпрыском в семь утра.

Это был мужчина лет пятидесяти, с двойным подбородком и большими залысинами на крупной, что твоя тыква, голове. Сазан с удивлением отметил, что костюм сидел на нем мешком и пошит был не у Грекова и не у Версаче. А крупногабаритный мобильник, торчавший из кармашка, был явно предпочтен более удобным моделям за дешевизну.