Алексей, не видевший почти ничего, кроме родного Архангельска и опостылевших за пять лет стен училища, с трудом представлял куда попал. Всё окружающее казалось диким, чуждым, совсем нерусским. И только мотострелковая бригада, расквартированная в Буйнакске, была для него островком России — привычной и родной. О том, что происходит вокруг, он не особенно задумывался. Смотрел, примечал, запоминал — и только.

Сейчас, всматриваясь в осеннюю муть за окном, Алексей с хмельным упрямством вдруг решил, что обязательно выйдет на станции, пошатается по перрону, заглянет в здание вокзала, в какой-нибудь ларёк. Выйдет лишь для того, чтобы глянуть осоловевшими дурными глазами на город, на этих странных, непонятных ему людей, которых все так боялись.

Но в этот момент Ахмед произнёс:

— Мы сейчас дверь запрём изнутри. И не откроем её до тех пор, пока Наурскую не проедем.

— Да. Так надо. А-то чёрт его знает. Мы же в Чечне, всё-таки, — поддержал Сергей.

— Да вы чего, мужики? Попутались? — отрываясь от окна, воззрился на них Алексей.

— Ничего не попутались, — строго ответил Ахмед и нахмурился. — Лучше зря не рисковать. Всякое может быть. Здесь тебе не Россия.

Но водка крепко ударила лейтенанту в голову. Запьяневшему, ему теперь море по колено казалась. Не то, что какая-то Чечня.

— Не, мужики. Не боись. Со мной не пропадёте, — развязанным тоном заявил он. — Я только на перрон выйду, курну чуток. А-то уж запарился в купе сидеть. А там, может, ещё и пузырь новый куплю. А? Ну, чего вы, в натуре, не мужики, что ли? Чего бояться? Нас ведь трое. Отобьёмся, если что.

Вагоны протяжно дёрнулись и встали. Состав прибыл в Гудермес.

— Ну, так я скоро вернусь. Покурю только, — Алексей ещё раз обвёл всех взглядом, решительно встал, надел бушлат, нахлобучил шапку, открыл дверь и быстро зашагал по тамбуру к выходу.

— Вот дурак! — зло мотнул головой Сергей. — И куда его понесло?