— А что? — откликнулся меньшой.

— А то, что получишь в морду, если будешь бросать.

— О, а за что?

— Нельзя бросать камни в воду. Не знаешь ты, что ли?..

Пока Якуб тщетно силился вспомнить, существует ли на самом деле такое странное запрещение, младший мальчик подошел к старшему.

— А видишь ты, щенок, этого шута наверху?.. — указал старший на Якуба.

— Может, в него разок-другой?.. — нерешительно спросил младший.

— Огонь! — крикнул старший.

Тотчас по команде несколько камней засвистело вокруг Якуба, — один упал возле его головы, второй угодил в больную ногу. Якуб застонал от боли и присел на мусоре; увидев это, мальчики сразу удрали.

— Чего они хотят от меня?.. Что я им сделал?.. — пробормотал несчастный.

Не успел он еще найти ответ на этот вопрос, как услышал позади грубый голос:

— Ого! Опять ты здесь, пташка? Давно тебя не видали!

Якуб обернулся: перед ним стоял сильный и высокий человек, по виду дворник.

— Еще что-нибудь хочешь стащить? — продолжал незнакомец. — Недавно ты доски украл, а теперь опять появился, каналья?

— Я не крал досок, — прошептал Якуб.

— Ну как же, не крал, твой брат за тебя крал… Ишь ты, хитрая бестия!.. Вон отсюда!

Бедняга встал.

— Господи, чего вы от меня хотите?..

— Вон отсюда! — еще громче закричал дворник и, схватив Якуба за плечо, свирепо толкнул его на дорогу.

Только сейчас несчастный почувствовал, что нога у нею страшно болит, горит голова, а язык пересох от жажды. Ему хотелось есть, хотелось пить, хотелось прилечь и отдохнуть, но негде было. На углу пустынной немощеной улицы он увидел за грудой балок рыжего нищего в старой военной шинели, с перекинутой через плечо холщовой сумой. Сидя на земле, он что-то раскладывал на коленях и бормотал:

— Краюшка хлеба… за души Петра и Агаты. Хлеб совсем сухой… Три огурца — это чтоб бог дождик послал… Может, и пошлет?.. Три копейки за упокой усопших… Вечная память…