Бармин Николай Сергеевич, известный в преступной среде больше под кличкой Жиган, после четырехлетней «отсидки» в ИТК особого режима за особо злостное хулиганство с применением «швайки», наконец-то получил законное право покинуть опостылевшие ему стены колонии, именуемой зеками, содержащимися в ней, ласковым женским именем Гандзя. Возможно, это название ИТК произошло от начальных букв слов, известных только пионерам данной колонии, которые десятки лет назад, покинув ее, унесли с собой свою тайну.

Хотя «Гандзя» была Жигану ненавистной мачехой, но этот сорокалетний «гладиатор», среднего роста, жизнелюб, коренастый здоровяк со стриженой русой головой, сейчас не был доволен, что его в лютую тридцатипятиградусную стужу выпроваживают из нее на волю в не по зимнему легкой одежде.

На нем были серая фуфайка, хлопчатобумажный пиджак черного цвета, байковая рубашка, синего цвета шапка-ушанка, на ногах красовались сорок пятого размера кирзовые сапоги, которые были на два номера больше, чем ему требовалось. Но благодаря такой хитрости, намотав на ноги байковые портянки, он на морозе как-то еще мог уберечь ноги от обмораживания.

Вот так «основательно» был экипирован наш главный герой дальнейшего повествования, покидая «ласковую Гандзю». В нем любой прохожий, насколько ему позволяло зрение, мог безошибочно сразу признать бывшего зека. Жиган, будучи трижды судим за кражу, грабеж и хулиганство, заслуженно носил в колонии полосатую одежду.

Режим содержания, «звание» особо опасного рецидивиста не сделали Жигана материально обеспеченным человеком. Он по-прежнему был гол как сокол, материально зависим от общества и не мог жить только за счет тех благ, которые он тем или иным образом брал у окружавших его людей.

Годы, прожитые Жиганом в местах лишения свободы, не прошли для него даром.