Он стал знатоком воровского закона, наглым, дерзким, бравирующим на грани фола человеком, не лишенным изобретательности, умел приспособиться к разным условиям жизни, подтверждением этому были две золотые коронки в верхней челюсти, которые он умудрился себе поставить в «объятиях Гандзи». Являясь неудачником, считая себя несправедливо наказанным за последнее преступление, Жиган ожесточился на всех тех, кто жил в достатке и не ведал о его заботах.

Начальник «Гандзи» и слушать не захотел просьбу Жигана, чтобы тот оставил его в колонии до утра. Как можно содержать в ИТК человека даже несколько часов лишних, когда он уже отбыл наказание, даже если последний и имеет такое желание. Такое нарушение инструкции начальник позволить себе не мог. В шестнадцать часов Жиган вышел за пределы колонии, для которой сразу же стал чужим и нежеланным посетителем.

Какой бы ни была свобода холодной и неприветливой, но от нее Жиган не собирался отказываться. За четыре года содержания и работы в ИТК он смог заработать аж пятнадцать тысяч рублей. Такую сумму денег оборотистые люди зарабатывают в день, а то и за несколько минут. Как бы там ни было, но на первые дни у него были средства на существование. Ехать к себе на родину, в город Тузово, где из родни у него уже никого не осталось в живых, не являлось срочной необходимостью. Поэтому он решил в меру своих сил и возможностей отдохнуть в ближайшем большом городе, сбросив с себя грязь последних зековских лет.

Приехав в Иркутск субботним вечером, переночевав в аэропорту, утром он пришел на рынок, где в киоске купил плакат с волнующим призывом: «Планы партии — планы народа». Несмотря на то что данный лозунг уже потерял актуальность и интерес людей, он купил его за четвертак. На обратной стороне глянцевой поверхности Николай жирно красно-синей пастой написал: «Мне сорок лег, зубы и все другие принадлежности целые и работают. Пойду в работники к аппетитной вдовушке, чтобы была с крышей. Подножным кормом не питаюсь. За крышу, еду, мою работу оплата между сторонами бартерная».