Правда, текст объявления можно истолковать по-разному. Сейчас Жиган поставил перед сержантом милиции такую задачу, которую тому ранее никогда не приходилось решать, а поэтому на нее он готового ответа не находил. Но перед тем как уйти от Жигана, он строго потребовал:

— Ты больно-то не хохми, а то живо опять загудишь к своему «хозяину». О какой хохме речь, начальник? Я серьезно хочу найти себе работу, только некоторые дураки этого не понимают. Им лишь бы найти кого-либо, чтобы над ним посмеяться.

После того как работник милиции покинул его, Жиган, постояв еще минут десять и окончательно замерзнув, снял с себя объявление, скрутил его в трубочку и насильно вручил на память рядом стоящей торговке. Притопывая замерзшими ногами, размахивая руками, чтобы согреться, он сейчас думал о том, куда пойти, куда податься, кому можно было бы с выгодой для своего здоровья довериться, отдаться, но ответа на свои проблемы не находил.

Зеваки, убедившись в том, что спектакль закончился и его продолжения не ожидается, разошлись. Жиган тоже поплелся не спеша с базара с тяжкими думами о том, где можно было бы ему обогреться и поесть.

На выходе из рынка Жигана остановила женщина лет пятидесяти, полногрудая, с приятным лицом, одетая в шубу из искусственного коричневого меха.

— Касатик, ко мне в работники пойдешь? — услышал он приятный грудной голос, обращенный к нему.

Оглядев ее с ног до головы и придя к выводу, что на безрыбье и рак рыба, он, оскалив в улыбке рот, показывая две золотые коронки, оживляясь и повеселев, ответил:

— А почему бы и нет?

— А точно, что у тебя все Твои принадлежности в порядке и работают? — скептически поинтересовалась женщина у него.