- Смотрю я на нашу Альму, - говорит Писулин, - и прямо завидки меня берут! Живет себе собака и знать не знает, что жизнь у нее - собачья. И смерти она не боится, потому что ей невдомек, что бывает смерть...

- Ты сам-то что, смерти боишься, что ли? - спрашивает Жирнов.

- А то нет!

- Ну и дурак! Как-нибудь не проснешься с перепою, и все дела [оба умерли от цирроза печени в 1994 году с разницей в две недели].

- Это еще хуже. А что, если Бог есть и на небе с тебя спросится по всей форме?! В таком случае хоть завязывай с пьянкой, потому что как же это я предстану перед Богом в нетрезвом виде... Он мне, наверное, так и скажет: "Ты что, парень, осатанел?!"

Жирнов посоветовал:

- А ты ему говори: хоть ты меня, ваше преосвященство, собакам отдай на съедение, а на трезвую голову жить в России невмоготу.

- Только если Бог есть, чего бы мы с тобой керосинили круглый год? Ведь народ у нас почему пьет напропалую? Потому что он ведет беспросветную жизнь и ему ничего не надо. А если бы Бог точно существовал, то народ бы еще подумал, что ему лучше: выжрать стакан и набезобразничать или найти вечный приют в раю.

- Да нет никакого Бога! - сказал Жирнов. - Если бы он был, то давно бы запретил наше болванское государство.

- Не скажи! - возражает ему Писулин. - Я вот как-то выпил в Зубцове и лег ночевать под танк. Ну, ты знаешь: там у них танк стоит в виде памятника - так вот я под ним и устроился ночевать. Просыпаюсь с бодуна, глядь - а возле меня стоит почти полная бутылка молдавского коньяку!.. Ну и кто, по-твоему, мне поднес?!

Жирнов ничего на это не отвечает, и некоторое время они молчат. Наконец Жирнов, позевывая, говорит:

- Пошли, что ли, в чум?..

Писулин ему:

- Пошли...