- Я тебя сколько учу, - все не поднимала рюмку Марина Сергеевна, словно еще надеялась, что коньяк вернется в бутылку, - чтобы сохранять мужу здоровье, никогда не говори ему ничего до конца. Купила вещь - покажи, но истинную цену не называй. Назови половину, и хватит с него. Ему все равно дорого покажется. Так нет же. Она для него еще и ценник сбережет. На работе умная, но где надо...

В комнате зазвонил телефон. Длинные резкие гудки сообщали, что Марину Сергеевну вызывает другой город.

Голос Марины Сергеевны запел, в нем в миг не осталось и следа былого раздражения. Сладкий, томный, улыбчивый, можно сказать, сладострастный говор наполнил квартиру.

Вера Федоровна встала, плотно прикрыла дверь.

Ирина усмехнулась в душе, она понимала, что Марина Сергеевна оставила дверь открытой специально, Марина Сергеевна хотела, чтобы подруги насладились ее успехом, и Ирина мельком глянула на Веру Федоровну и по выражению самодовольства, что вдруг появилось на ее обычно спокойном лице, поняла, что Вера Федоровна думает, что рассказы об интимных встречах с мужчинами подруга доверяет лишь ей и что Ирине любовные связи Марины Сергеевны неведомы. Ирина вновь усмехнулась в душе и молча посочувствовала Марине Сергеевне, которая теперь, когда дверь была закрыта, стала говорить во весь голос, прилагая усилия, чтобы все ее слова и риторические вопросы были слышны на кухне. Но Ирина была в своих мыслях, и разговор Марины Сергеевны ее не интересовал. И так все было ясно. Марине Сергеевне звонил старый возлюбленный, с которым, в отличие от других, у нее был не кратковременный отпускной роман, а весьма продолжительная связь, что длилась худо-бедно, но уже двадцать лет, и с двадцатилетием со дня их знакомства Марину Сергеевну и поздравлял сейчас ее телефонный собеседник.