Марина Сергеевна и приятельницам шьет с удовольствием, когда те в дурной полосе жизни.
Другое дело, когда женщина "цветет": и выглядит эффектно, и наряды у нее дорогие, и внимания ей предостаточно - тут, конечно, Марину Сергеевну охватывает здоровый азарт, и она может несколько ночей не спать, чтобы каждое утро выходить из дома в шляпке нового фасона; и, конечно, злые - или завистливые, что, впрочем, одно и то же - языки судачат, что у нее этих меховых шляпок... С каких таких денег?! Но шляпок у нее не больше, чем у той же Ирины, а вот руки и желание быть первой - выше всяческих похвал.
Марина Сергеевна и дубленку может за пару дней переделать. Отпорет поистертую ламу, оторочит шубу мехом рыжей собаки, и на другой день появится в час пик в магазине, крутанется у прилавка, позаглядывает через плечи женщин на витрину, промолвит туманное "здесь нет" и помчится дальше, и оббежит все магазины поселка, и обнову ее увидят если уж не все, так очень и очень многие; ну, а кому в голову придет, что у нее старая дубленка с рыжей собакой? Она так эту собаку обработает, что, конечно, все думают: лиса! Да не одна! Это сколько ж меха надо, чтоб и воротник, и опушка по подолу, и по отвороту, и на манжетах! И на другой день весь поселок только и говорит: опять новая дубленка! Да какая!
Конечно, когда Ирина, что называется, цветет и пахнет, и сразу становится заметно, что она и моложе Марины Сергеевны, и собой интересная, и муж ее (самый импозантный мужчина в поселке) весь вечер не отходит от нее, вместо того, чтобы ухаживать за Мариной Сергеевной, и за столом рядом с Ириной усядется, как молодожен, и, хоть Марина Сергеевна каждый раз старается посадить их врозь, как и положено в приличном обществе, все равно он окажется возле жены, и с ней только и танцует, при этом выхаживает перед Ириной, как индюк, словно не женаты они уже пятнадцать лет, а только встретились и он ее заморочить решил: грудь выставит и ноги переставляет, как пеликан - завлекает.