16

Были где-то за городом с коллегой К. (снится и снится, будь неладен). Мы перенеслись чрезвычайно далеко, в другую область (регион, как теперь выражаются). Возвращаемся в поезде (см. 13-й сон), где знакомимся с тремя девицами, одетыми, словно в гареме (как бы это описать? Ну, наверное, каждый знает, как выглядит гарем). Мы завязываем непринужденную беседу. Вдруг появляется хозяин, суровый восточный субъект, а с ним - три бородача с клинками, по одному на каждую из девиц. Бородачи торжественно клянутся покарать нас за непозволительный флирт. По каким-то причинам расправа откладывается, поезд идет своим путем. Организуются совершенно неуместные застолья, мы пьем с девицами, наливая напитки в мелкие стопочки. В поезде начинаются киносъемки, в которых я исполняю незапомнившуюся роль, мне сообщают о положительных отзывах. Все это внушает оптимизм, надежду на то, что мне в конечном счете ничего не сделают. Вроде бы и мир, - а может быть, забыли. Поезд стоит в Зеленогорске, время суток - половина двенадцатого ночи. Очень поздно, я не успеваю домой. Пытаюсь дозвониться по мобильному телефону, который мне вручает сотрудница киногруппы, но мне никак не удается набрать то тройку, то двойку. Тем временем вокруг решают, как ехать - через Сестрорецк (это дольше), или через Белоостров (короче - соответственно). Появляется пьяный К., очень похож на другого К. (см. сон 8). Он настаивает на долгом путешествии, и я соглашаюсь. Но тут один из особо приближенных слуг восточного вожака ведет меня к хозяину. По дороге успокаивает, что все будет хорошо, но в это как-то не верится. Я все яснее осознаю свою пассивную, страдательную роль. В конце концов меня и К. разделяют, поместив в разные вагоны (открытые, даже не вагоны, а платформы).

17

К утру остался новый образ: белый карандаш. Во сне я спал в незнакомом месте, семья - за стеной, но вроде бы и рядом, тут же.