20

Какие-то соревнования: я убегаю. Возможно, что это не игра, и за мною гонятся всерьез. На ногах у меня сапоги, из задницы льется кровь, но я этого не замечаю, так как не больно. Потом вдруг жидкость начинает хлюпать в левом сапоге, и сразу - резкая слабость. Меня укладывают на носилки, делают внутривенную инъекцию, но после кто-то исподтишка выдергивает иглу.

21

Удил рыбу в мелком пруду, в парке им. 9 января. Четырьмя удочками. Сперва поймал какую-то шпроту, а после - сардельку в целлофане, принёс домой.

22

И вновь - тюрьма, красные круглые здания из кирпича, окруженные забором. Проходная. За какой-то пустяк мне дали 10 лет, и в понедельник я должен сам явиться на отсидку. Послушно прихожу с И.В. ; она, как порядочная супруга, меня провожает, будучи каким-то образом и за тюремными стенами, и вне их, со мною рядом. Похоже, мне надо проникнуть внутрь, чтобы ее освободить, но в то же время вместе с ней я подхожу к тюрьме. За забором какой-то уголовник из мелких, с мобильником, один, не замечает нас. Он что-то говорит в телефон и после швыряет его кому-то наверху, невидимому. Я расхаживаю по проходной. В двадцати метрах от входа, уже на улице, на битой ограде лежат две рыбины: щуки. Кто-то мне велит их принести. Я, словно удочку, беру палку, подношу к одной из дохлых щук. Она вдруг впивается в палку зубами. Я не успеваю ее донести, щука сгрызает почти всю палку, которую приходится отбросить, пока зубы не дошли до пальцев. Ошметки рыбы летят на пол. Я так и не решаюсь войти в тюрьму, ухожу вместе с И.В. Оправдываюсь, что приду в субботу: на этот, дескать, день назначен пересмотр дела. Видится судья со строгим бабьим лицом, в очках. И.В. говорит, что дело все равно не пересмотрят, но мы все равно уходим.

23

Смесь больницы, поля, бараков. Являюсь туда ночью со Славой Г. Захожу в темную сестринскую, там - две сестры в халатах нараспашку. Зову одну из них в ординаторскую, включаю компьютер, хочу дать прочитать мою печальную больничную хронику.