А что же дед?
Он знал, он все время помнил, куда и зачем едет, скачет, несется… Знал и о том, что гибель в отчаянии — предпочтительная для русского воинства, с точки зрения начальства, форма воинского подвига. Мысль о возможной конечной точке своего путешествия отодвигалась дорожными впечатлениями и с решительным объяснением можно было не спешить. Но только до поры до времени. 21 февраля дед подумал, что пора наступила.
г. Чита. 21 Февр. 1904.
Дорогая, милая голубка Кароля!
Пишу из г. Читы. Все мои спутники уговорили меня заехать в Читу, сделать здесь остановку и справиться, где находится теперь мой полк. Я послушался и сделал очень хорошо. Сейчас был в штабе и там мне сообщили, что 3-й Верхнеудинский полк уже выступил из Акши, и что я могу догнать его по жел. дороге на ст. Борзя (в путеводителе ты можешь найти эту станцию около Манчжурии). Вчера вечером я, приехав в Читу, переночевал в гостинице и сейчас, как только кончу это письмо, еду на вокзал и дальше. Я очень рад, что избавился от необходимости путешествовать в Акшу 210 верст на лошадях. Когда ты получишь это письмо, я уже конечно буду далеко… Не знаю, славная моя, удастся ли мне еще написать тебе, так как лишь только я догоню полк, а это будет вероятно уже завтра, для меня начнется походная жизнь со всеми ее неудобствами. Быть может, это мое последнее письмо к тебе. Вот почему невольно снова и снова хочется сказать тебе, мой светлый ангел, что я не умею, не в силах выразить тебе того чувства глубочайшей благодарности и признательности к тебе за все доброе, светлое и святое, что я всегда чувствовал возле тебя, за то, что я стал делаться лучше возле тебя!