Прошу тебя, дорогая моя, прости мне все те огорчения, которые мне приходилось доставлять тебе вольно или невольно! От души, от всего сердца желаю тебе здоровья и счастья в жизни! Молю Бога, чтобы он устроил твою жизнь настолько счастливо и беспечально, насколько ты по своей чистоте и невинности заслуживаешь этого. Но только помни, моя голубка, что не нужно вовсе давать каких-либо обетов безбрачия, монашества и т. д. в связи с моей смертью. Милая Кароля! Ты всегда можешь встретить в жизни человека достойного себя, человека не только не хуже, но гораздо лучше меня, и дай Бог, если ты устроишь с ним свою жизнь!

Я же, если суждено будет погибнуть здесь вдали, прошу тебя для себя одного: помолись за меня, ненаглядная, незабвенная Кароля, своей чистой молитвой. А я в последнюю минуту жизни буду молить Бога о твоем счастье. Итак, прости и прощай! Крепко, крепко целую тебя, твои милые, дорогие глазки, крепко обнимаю тебя и жму твою руку!

Весь твой, горячо тебя любящий, но безмерно много виноватый перед тобою

Дедушка немного поспешил с последним прощанием, надо думать, весьма туманно представляя себе армейскую жизнь и службу. Уже на следующий день, по прибытии в полк, он не замедлил уведомить бабушку в том, что служба престол-отечеству не потребовала от него немедленно всех сил, помыслов, времени, а главное — жизни. И он снова взял уже наладившийся эпический тон дневника путешественника, точно так же как и государь 22 февраля не изменил своей привычке заносить на память наиболее важные и интересные события прошедшего дня.

Дневник императора.

22-го февраля. Воскресенье.

Утро было туманное, потом прояснило. В 11 час. пошли к обедне со всеми детенышами. Завтракали дамы, Майндорф и Кира Нарышкина (деж.) Получили телеграмму о том, что японцы в составе 7 больших судов бомбардировали издали Владивосток без всякого результата.