- Как ты относишься к насилию над мертвецом?

- Вещь, Щитков, в законах не предусмотренная. Принципиально одобряю.

- А достань-ка вот там полотенце... Вот тут, за шкафом.

- Это чистое, не хватайте, черти, сегодня только вынул.

- Салицын, захвати и другое. Первым за ноги, вторым я за шею и к дивану...

- Да будет вам! Ну что за дурацкие шутки!.. Ой, ой, больно шее... Я же говорю, что больно!!

- Привязали?.. Ногой шевелит? Затяни потуже. Теперь хорошо. А жаль парня... Давно ли, цветущий, веселый, жизнерадостный, он был среди нас, а теперь лежит без движения на этом диване... Так вся жизнь. Донька олицетворение нашей кратковременной жизни...

- Обмыть бы покойничка... Позаботься об этом, Женечка. Знакомые осудят... скажут: что же мы, если мы, если друзья не позаботились о нем.

- Ну, оставьте это... Пошутили, и будет! Снимайте полотенце, горло режет... Чего же вы молчите?.. Снимайте же, идиоты... Я, кроме шуток, кричать буду... Это уж издевательство какое-то!

- Салицын! Поройся в воспоминаниях - мешал ли когда-нибудь носовой платок, удачно засунутый в рот, - резким крикам и проклятиям окружающих?

- Мешал, Шитков. Об этом писали многие знатоки этого дела. Дай твой. Мой грязный. Нужно чтить память самоубийцы.

- Убери ты платок... Это хамство! Это черт знает что... Я кричать буду... Я... агнр... пер... фрх... кнк...

- Вставил?

- Кажется, что плотно. Воздух проходит через нос. Обмывать не умею.

- Я умею. Правда, поверхностно, но думаю, что дойду до нужного чисто логическим путем. Дай-ка сюда графин и пробку открой...

- Погоди, я расстегну жилетку... Можно...

- Наклоняй лучше. Вот так... Хм!.. Ежится... Жаль, что температура воды несколько пониженная; графин стоял на холодном подоконнике. Остатки можно на голову... Я кончил...

- Как жаль его, Салицын... Как сейчас, помню я его добрую улыбку и открытое славянское лицо...