- Ламп-то вам сколько? - спросил он, оглядывая комнаты.

- Много ламп, - нехотя ответил я, негодуя за прерванный сон, - везде.

- Так, так... Электричество, значит, - неопределенно покрутил он головой. - Ну, что же... Велика ли вещь лампа...

Через несколько минут он втащил в комнату какую-то грязную двойную лестницу и, удобно взмостившись на ней, стал бить потолок большим молотком.

- Это вы зачем? - робко спросил я, чувствуя, что всякие попытки уснуть надо совершенно бросить.

- Как зачем? - изумленно посмотрел на меня Анисьин муж, - чай электричество... Может, я сюда крюк хочу вбить...

Он еще несколько раз уверенным движением ударил по потолку, отбил порядочный кусок штукатурки и сказал, чтобы ему позвали горничную.

- У вас тут раньше-то проводили? - спросил он сверху. - Может, раньше кто работал?..

- Я недавнишняя, - сконфузилась горничная, - барыня знает...

- Ну, зови ее, твою барыню... Жена, значит, ваша, - посмотрел он на меня, - детей-то нет еще?

- Нет... - неопределенно ответил я.

- Ну, будут. У вас это скоро. Раньше-то тут, барыня, - спросил он вошедшую жену, - проводильников этих не было?.. Может, тут старые проводы есть, вытянуть бы их... Они так всегда, замажут известкой, а потом ищи...

- Нет, не проводили, - виновато улыбнулась жена, - вы уж проведите, голубчик... мы заплатим...

- Да уж без платы какое дело, - снисходительно бросил Анисьин муж, тут тебе без этого и керосиновую лампу не проведешь...

Когда жена ушла, он подмигнул мне сверху, и опустил молоток.

- Это барыня, так барыня... Вот здесь, по лестнице, у двенадцатого номера... Я уже на что рабочий человек, а и то бы не взял... Ну, я пойду, закончил он, - обедать пойду. Время.

Во время его отсутствия мне пришлось отказать одному нужному человеку в приеме: впускать в комнату, пол которой был густо завален штукатуркой, а посредине стояла неопределенного вида лестница, - не хотелось...