- Значит, она наверняка?..

- Ну, еще бы...

Тон у него был настолько уверенный, что я перестал сомневаться. В конце концов, у лошади не может быть человеческой страсти насолить малознакомому и остаться последней только для того, чтобы посмеяться потом с другой лошадью над моей недальновидностью. Я вспомнил, что в специальных трудах я не встречал таких примеров в описании лошадиного характера. Деньги в кассе тотализатора у меня взяли охотно, что еще раз в моих глазах подчеркнуло теплое доверие, которое мне оказывала администрация бегов.

- Ну что, взял?

- Взял. Можно пойти получать? Это из той же кассы?

- Что получать?

- Сто сорок рублей. Ты же сказал...

- Погоди, брат, побегут, потом получишь...

Эта система расплаты мне не понравилась сразу.

- После народа много будет у кассы. Не дотолкаешься. Может, хоть половину сейчас выдадут.

- Начали, начали, смотри...

Я стал смотреть. Бежали семь черных лошадей и одна серая. Какая из них была моя, я догадаться не мог. Бежали долго. Кто-то вытащил из-под меня стул, стал ногами на кончик моего пальто и замахал над самой головой биноклем.

- Где же моя лошадь? - тревожно спросил я спутника.

- Бежит, бежит, не мешай...

Чувствовать, что какая-то лошадь везет сто сорок рублей, принадлежащих лично мне, и не знать, какая она, - это может сильно влиять на настроение. Никаких разъяснений я не мог добиться до самого последнего мгновения, пока человек, отнявший у меня стул, не соскочил с него и, посмотрев на своего соседа, хмуро процедил:

- Идиот... Тоже, советчик...

- Ну, теперь можно идти получать? - заискивающе спросил я спутника, все прибежали...

- А ты на какую ставил?

- На черную. У меня даже билет есть. Хочешь - покажу?

- Черных много. А твоя - того, брат...

- Что - того... Я не понимаю этих беговых терминов...