- Эх, кабы бросить все... Усесться бы, выгнать всех вон да отдохнуть годика полтора-два... И так - чтобы ничего не делать...

И когда я вижу людей с этой недосягаемой надеждой - мне становится жалко и грустно. Может быть, потому, что я сам с искренним удовольствием никогда и ничего бы не делал...

1916

КАРЬЕРА БЕРЛЕЯ

На пляже одного из больших французских курортов на желтой узенькой скамье часа в четыре ночи спал какой-то бедно одетый человек.

- Вы, кажется, спите?

Спящий слегка приоткрыл один глаз, мутно посмотрел на подсевшего к нему господина в коричневом пальто и сером цилиндре и хмуро заворчал:

- Вы всегда разговариваете с незнакомыми людьми в четыре часа ночи?

Тот достал из бокового кармана портсигар, вынул сигаретку и перед тем, как положить его обратно в карман, спросил:

- Курите?

- Курю. Спасибо. Спички тоже нет.

- Пожалуйста.

Некоторое время оба курили молча. Человек в сером цилиндре смахнул большим ногтем пепел с сигаретки и посмотрел на разбуженного.

- Хозяйка?

- Хозяйка. Три с половиной недели ждала.

- Вещи удержала?

- Все. До последней визитной карточки.

- Ищете работы?

- Решительно нет. Если вы с этим, я лягу. Я очень люблю спать, когда мне не мешают.

- Успеете. Полиция обходит пляж к девяти утра. Человек в сером цилиндре покопал землю тросточкой и, выпустив дым сквозь зубы, спросил:

- Скажите... Вы не осквернили бы память отца?

- Вашего?

- Собственного.

- С тех пор как он меня подталкивал в бок, при моем окончательном уходе из дома...

- А деда?

- Увы, этот старый человек не оставил после себя даже памяти. Говорят, что его даже не было вообще, а был какой-то толстый лавочник, который отпускал бабушке даром товар.