Так как это было придумано совсем неумно, я даже не стал спорить.

- Отдавай.

- Ты с кем разговариваешь, негодяй?

- С тобой.

- То-то, "с тобой"... Ты чего здесь торчишь?

- Есть хочется...

- Позовут, когда надо...

- Мама уже накрывает...

- Иди, иди... Скажи, что сейчас приду тоже...

Через две недели меня снова приняли в гимназию.

- Ну, как, - с плохо заметной строгостью спросил меня отец, когда я в первый раз после перерыва пришел из гимназии, - жмут?

- Пустяки... Забыли все...

- А этот вот, которого ты кокосовым орехом назвал у себя там?

- Ничего... Позубрю завтра.

- Ну, зубри, зубри... - И, потеряв педагогическую нить, отец вдруг оторвался от газеты: - Когда, брат, я в школе учился, был у нас чех один.. Так мы ему перца толченого в журнал сыпали...

- Табаку нюхательного лучше...

- Чихает?

- Чихает... Я одному вчера так и сделал...

- А не попадешься?

- Чего там...

- Ну то-то... Ты только матери не говори, а то она, понимаешь... плакать начнет, - извиняющимся тоном добавил он, - женщина она, брат...

И снова прикрылся газетой. Когда я внезапно обернулся к нему, отец не смотрел на газету, а, полузакрыв глаза, чему-то улыбался.

- Ты чего, отец? - покровительственно спросил я.

- Эх, брат, было и в мое время... Прикрой-ка двери, чтобы мать не слышала... Я, брат, тебе порасскажу...

1915

МУЧЕНИКИ

Ни с одним из физических недостатков люди так неохотно мирятся, как с толщиной.

Человек, лишившийся ноги, быстро привыкает к своей деревяшке, и если бы в один странный день у него неожиданно выросла свежая нога, он, наверное, был бы не только удивлен, но даже немного обижен.