- А мы, брат, забастуем, когда уйдешь...

- А какие требования-то предъявите?

- Экономические. Чтобы тебя вернули.

- Спасибо, братцы... Ну, прощайте... Сенька, сегодня вечером приходи ко мне...

- А ты куда сейчас?..

- На реку... Сниму штаны и с сеткой пойду по малявкам...

- A y нас еще три урока... Вот черт... Дней пять шляться будешь...

Кажется, что, уйдя из класса, я оставил там немало людей, искренне завидовавших моему неожиданному положению.

Домой я возвращался с отцом и матерью. Это была очень невеселая группа. Я шел спереди, с ранцем за плечами, искренне довольный тем обстоятельством, что сейчас я смогу спокойно позавтракать дома хорошей яичницей, выпить кофе и, так как дома мое присутствие будет всем напоминать о семейном горе, уйти шляться по городу. На реку, конечно, я бы все равно не пошел - летом еще набегаюсь. Отец шел сзади и говорил много лишнего.

- Ух, как и драть я его буду, - делился он впечатлениями с матерью, сниму что надо да ремнем...

Мать, наверное, по своим чисто практическим соображениям находила, что эта мера может доставить только бесполезное удовольствие отцу и никакого педагогического значения не имеет:

- Проберешь этакого... Его оглоблей надо...

- И оглоблей буду,- не стеснялся в средствах отец, - всем буду...

Сказать, чтобы все эти обещания действовали на душу, как успокаивающая музыка, я не мог, но отвечать на улице было бесполезно. И, только придя домой, я решил, что пора заговорить и мне.

- Бить будете? - хмуро спросил я, твердо уверенный, что меня никто не тронет пальцем.

- Будем, - упрямо ответил отец, - непременно... Из гимназии вышвырнули...

- А я туда обратно вшвырнусь...

- Да кто тебя примет-то?..

- Кто вышиб, тот и примет...

Отцу, по-видимому, это показалось вполне возможным. Он искоса посмотрел на меня и стал снимать сюртук. Оставлять меня без приличного возмездия ему все-таки не хотелось, и тоном, уже менее суровым, он довел до моего сведения, что хочет отдать меня в мальчишки к портному.