- Что, что? Вот те и что!

- А черт ее укараулит! - вдруг закричала вдова в сморщенное старушечье лицо и загремела ухватом. - Поди узнай с кем...

Бабка Дарья трясла головой, беззубо жевала ввалившимся ртом:

- Тьфу! - и, хлопнув дверью, вышла.

Настасья повалилась на кровать, завыла в голос. Ну конечно, теперь Андрюха на Татьяне женится.

Андрей же, похрустывая морозным снегом, шел в волисполком газету почитать и думал: "У Настюхи два самовара, две корову и лошадь добрая. Татьяна победнее. На ком же? А жениться надо обязательно. Вот дьявол-то. Нешто к колдуну сходить да погадать?"

Идет, насвистывает сердитую, опять про Настасью дума:

"Ежели жениться на Танюхе, Настька убьет... Отчаянная баба... Ведьма".

А навстречу Татьяна, на маслобойку льняное семя относила:

- Здравствуй, Андреюшка! - И оба остановились средь лесной дороги. Как живешь?

- Ничего. А ты?

- Плохо. Тоскую все.

Она глядела в его цыганские глаза голубыми печальными глазами и пыталась улыбнуться.

- А ты ничего, Андреюшка, не знаешь?

- Ничего.

Татьяна вздохнула. Милое лицо ее померкло. Она опустила голову и глядела в землю.

- Ну, скоро узнаешь, Андрюша... Прощай.

Парень поглядел ей вслед, жалко стало, крикнул:

- Эй, Тань! А помнишь журавлей-то? Вот придет весна, соловьев слушать пойдем.

Девушка молча удалялась.

V

Татьяна продолжала ходить на посиделки, но в плясы не пускалась - мол, голова болит, - а пряла пряжу и пела с подругами песни печальным голосом. Со всего села, из ближних деревень собиралась на игрища молодежь: кончался филипповский пост - скоро начнутся свадьбы. И немало парней метит на Татьяну - краше, ласковее, работящее девки нет, - даже как-то трое из-за Татьяны по пьяному делу за ножи взялись.

Андрей еще в своем сердце не решил, держит себя с девушками ровно, только Татьяну семечками угощает и, когда, обнявшись, сидит с ней на беседе, шепчет: