Там остальные всадники уже взяли в кустах адъютанта и секретаря Журдана, Колченогого Леонарда, как его звали в городе. Связали их сначала по отдельности, потом вместе и с превеликой радостью погнали назад в город. Журдан, поелику он был закоренелый негодяй, шел вскинув голову, а Леонард из-за своей короткой ноги оступался, падал и увлекал за собой хозяина. Бигоне горел нетерпением уложить их обоих тут же, при дороге. Но командир всадников не позволил. Ему было приказано только арестовать, но не казнить злодеев. Комиссары расследуют вину каждого и накажут по решению Национального Собрания.

Такого ликования Авиньон давно не переживал. Когда всадники со своими пленниками въехали в ворота, огромная толпа преградила им дорогу. «Да здравствует Король! Да здравствует наш спаситель Бигоне!» — такие возгласы раздавались из тысяч уст. Но командир всадников угрюмо молчал. Он тоже был из тех обманутых, которые ставили Национальное собрание выше попираемого им Помазанника Божия Его Королевского Величества Людовика XVI. Он приказал и своим всадникам охранять плененного изверга, иначе бы тому не спастись от праведного народного гнева. Но он не мог воспрепятствовать тому, что возрастающая толпа всячески поносила и бесчестила убийц, дети и старцы плевали им в лицо, добродетельные супруги из окон забрасывали гнилыми плодами и лили сверху помои и далее кипяток, а мужчины швыряли под ноги битое стекло.

В тюрьме Колченогий Леонард сказался больным и велел позвать лекаря. Но тот смог обнаружить лишь шесть незначительных порезов на хромой ноге и четыре точно таких же на здоровой, десятка два синяков на тщедушном его теле и два ошпаренных места — одно на затылке и другое — на левом локте. Все прочее относилось только к одежде, но это было уже не дело медицины, и врач мудро посоветовал позвать заодно и портного. От всех хворей врач прописал Леонарду строгую диету — полпорции хлеба и полную порцию воды и сон на голом полу, без соломы, простыни и одеяла. Журдан же в своей беспредельной дерзости сказал врачу: