От друзей и знакомых он смог узнать только то, что Журдану удалось выбраться из города. Но, зная его злодейский нрав, он был уверен, что тот далеко не убежит, а спрячется где-нибудь поблизости, чтобы выждать, не изменится ли обстановка, а тогда возобновить свои пагубные деяния. Выпросив у господина Шуази двадцать четыре всадника, Бигоне отправился с ними искать жестокого врага Господнего и человеческого.

Нелегко далось ему напасть на след коварного злодея. Сбитые с пути и подговоренные бедные земледельцы, очевидно, держали сторону Журдана. Но Бигоне был не такой человек, который уступил бы упрямому и придурковатому крестьянину. Где не помогали ум и деньги, там шли в ход хлыст и рукоятка пистолета. Таким образом было открыто убежище Журдана, в трех милях от Авиньона. На другой день после обеда он был со всех сторон обложен в густом кустарнике на берегу реки. Не видя другого выхода, прыткий пройдоха бросился вплавь. Но Бигоне был не менее ловок. С четырьмя отборными всадниками он кинулся за ним следом и нагнал на середине реки. Бигоне крикнул ему:

— Сдавайся, прохвост! Ты же видишь, что бежать напрасно.

Но у мерзавца даже и тут хватило наглости возражать. Он оглянулся, и в руке его появился пистолет.

— Солдатам Франции я всегда сдамся. Но пуговичники и убийцы пусть ко мне не прикасаются.

Разгневанный такой наглостью, Бигоне кинулся на него. Журдан приберег заряженный пистолет, чтобы в последний момент пустить себе пулю в лоб. Но тут ему пришло в голову, что лоб Бигоне шире и попасть в него легче. Он выстрелил, но лошадь, увлекаемая потоком, рванулась в сторону, пуля прошла мимо, задев только шляпу Бигоне и вырвав порядочный клок волос. Бигоне и его спутники навалились на Журдана, стянули с лошади, отняли пустой пистолет и нож, а самого вытащили на берег.