Но Журдан перебил его, сказав:

— Я не признаю показаний, где много неправильностей. Я прошу их исправить, прежде чем они попадут в руки Комиссаров. Короля Франции Людовика Шестнадцатого больше нет, а есть Король французов Людовик Шестнадцатый. Не Национальное собранно созвано Королем, а сам Король отозван Национальным собранием. Не честные, а бесчестные ремесленники идут с дворянами, торговцами и домовладельцами.

Но Фальконет по мановению руки Бигоне продолжал:

— «…что авиньонский житель, незаконный сын уличной девки и неизвестного отца, бывший погонщик ослов и мясник, закоренелый убийца и грабитель, правая рука главаря проклятых демократов Лекье, Журдан совершил столько бесчинств и преступлений, что всех Божьих и человеческих казней мало для возмездия».

Воспользовавшись минутой, когда Фальконет искал следующую строчку, Журдан снова вставил свое:

— Тварь и негодяй каждый, кто осмеливается мою мать звать уличной девкой. И десятикратный негодяй тот, кто бесчестит уличной девкой женщину, которая вырастила сына. И еще фактическая неправильность. Всему Авиньону известно, что мой отец и соблазнитель моей матери виноградарь Бомон.

Фальконет читал дальше:

— «…мы можем клятвенно засвидетельствовать, что злодей Журдан шестнадцатого октября вечером со своими друзьями и подручными разработал план, по которому творились все ниже перечисленные деяния, в коих он в первую очередь повинен, не говоря уже о том, что он сам собственноручно убил всему народу известных и уважаемых граждан, чему многие из нас были очевидцами…»

Тут Бигоне сам не смог утерпеть и воскликнул:

— Что ты на это можешь ответить, мошенник?

И Журдан резко ответил:

— Ничего. На это ответят Комиссары Буше, Камос, Командир Фурье и аббат Мило.