Разбушевавшаяся чернь самоуправствовала, покамест Журдан с его бандой занимался поисками своего злейшего врага Бигоне. Но молодой отважный торговец сумел так спрятаться, что его никак нельзя было найти. Напрасно подручные Журдана обшарили все подвалы и прочие укрытия, облазили всю ту улицу, где находилось жилище Бигоне, и стращали, а то и истязали, допрашивая всех его знакомых. Тогда Журдан пообещал пятьдесят луидоров тому, кто представит Бигоне живым или мертвым. Это сообщение было расклеено на всех городских воротах, на базарной площади, у церквей и колодцев, а друг Журдана, печатник Турналь, целую неделю печатал это сообщение в своей газете. Но все было напрасно. Бигоне не объявлялся. Разъяренной банде оставалось только вымещать свою злость на невинных людях. Это они и делали, и посему мы никак не можем оправдать Журдана, как не могла это сделать и лучшая часть авиньонских обывателей.

Десять дней подряд длились эти злодеяния Журдана в Авиньоне. Аббат Мило, как Комиссар Короля и Национального Собрания сам наблюдал за всеми этими бесчинствами, но не пытался предотвратить их, хотя это было в его власти. Несмотря на многократные мольбы, он не хотел отдать приказ стоящему недалеко от города войску навести порядок. Посланные Авиньоном депутаты пожаловались на него Национальному Собранию. Наконец 26 октября три новых французских комиссара, прибыв в Оранж, объявили о своих полномочиях по передаче города и всех окрестных земель под французское управление. В городе началось великое ликование. Люди кричали: «Да здравствует Король!» Все безгранично радовались, что наконец-то ужасы кончились.

Вскоре за новыми Комиссарами Национальное Собрание прислало и воинский корпус под командованием господина Шуази. Седьмого и восьмого ноября господин Шуази со своими солдатами вошел в Авиньон. Тогда весь народ в один голос стал требовать отмщения негодяям. Комиссаров окружила целая стена жалующихся и молящих. Одни требовали освободить их арестованных друзей и родных, другие оплакивали утраченных родителей, детей и братьев.