Всюду царило глубокое горе и великий гнев. Кто бы мог не посочувствовать этому? Комиссары немедля приказали закрыть городские ворота и после этого, в ночь на 10 ноября, небольшие группы солдат в сопровождении горожан ходили, арестовывая преступников. Среди многих прочих попался друг и помощник Журдана, печатник Турналь, который спрятался в трещине городской стены. Теперь этот величайший смутьян и горлопан притих. Стиснув зубы, сносил он все удары и пинки, которыми почтенные граждане угощали его полной мерой. Тараща глаза, смотрел он по сторонам, словно на вечные времена старался запечатлеть в памяти тех, кто вел его в тюрьму. Когда некая дама швырнула ему в лицо грязью, он даже не счел нужным утереться, а сказал Комиссару:

— Скажите же вы этой свинье, что во Франции грязь предназначена для нее самой, а не для граждан.

Любой может представить, что Комиссару лишь с трудом удалось сдержать почтенных господ, чтобы те не ответили на выходку наглого мерзавца.

Бигоне тем временем лежал в сарае рыбной торговки, матери своей любовницы Жозефины Бертье. Он не знал, что Жозефина оказалась ему неверна и в насмешку спуталась с адъютантом и секретарем Журдана, Колченогим Леонардом, как его звали в городе. Бигоне лежал в соломе, под связками копченой рыбы, за пустыми корзинами, и удивлялся, почему не идет Жозефина. Мать пошла узнать, куда подевалась дочь, и Бигоне уже вторую ночь не знал, что это в городе за шум. В щель он мог видеть только заброшенный, замусоренный, заваленный разным хламом и заросший сорняком двор. Окраинная улочка была далеко от домов, и туда редко забредали люди. Но с рассветом он услышал приближение большой толпы, и там явно раздался голос его друга Бисолата, который кричал: «Да здравствует Король! Хватайте негодяя Журдана!» В неописуемой радости Бигоне выскочил на улицу и спустя минуту уже знал приятную весть об освобождении города, а также неприятную — о неверности Жозефины. Жозефину он пока что тут же велел арестовать, хотя она и сопротивлялась, царапалась и кусала солдатам руки, а Журдана решил найти живого или мертвого.