— Карантинная рота! Встать!

Начали подниматься. Шум пошел на убыль. Майор дождался, пока все окончательно стихнет.

— Столовая — не трактир! Прекратить разговоры!

Кто хочет шуметь — милости прошу на улицу…

С грохотом сели.

Заготовщики принесли стопки алюминиевых мисок, два тяжелых металлических бачка с дымящейся гречневой кашей, разделенное на порции желтое масло, буханки теплого белого хлеба, чайник с кофе.

— Это каждый день так кормят? — отпивая кофе из зеленой эмалированной кружки, спросил Сметанин у сержагми Иванова, который примостился рядом с ним на конце лавки.

— Пища такая же. Только по первой хватать не будет.

— Что так?

— Тактика начнется — азарт к еде наживёшь, барана будет мало…

Сметанин смотрел на своих новых товарищей.

«Неужели и у меня так топорщится гимнастерка? И я так же изменился со вчерашнего дня? Я стал солдатом… Теперь это надолго… на три года…»

Ему казалось что все три года будет, как сейчас, зима.

2

Устроились удобно. Вся карантинная рота сидела на табуретках в проходе, а они — Сметанин, Ярцев, Магомедов, Градов и Андреев — примостились на градовской койке нижнего яруса.

— Вот ведь дети собрались… Вот дети, — приговаривал Митя Андреев. — «Правда ли-, что срок службы сократят?» Кто им такое скажет?.. Уши вянут слушать…

— Закрой уши, — сказал Расул, — чтобы не завяли…

Андреев вспомнил, как оттопыриваются у него уши, и покраснел.

— Ты на что намекаешь? — спросил он вызывающе.

— Дай послушать, — сказал Градов.

Собрание шло уже целый час. В конце прохода, у дверей, за столом сидели офицеры: майор — начальник парашютнодесантной службы попка, или сокращенно начальник ПДС, майор — врач, капитан — хозяйственник и замполит полка — майор Кудрявцев, тот офицер, с которым Сметанин разговаривал у вагона в день прибытия. Время от времени он поднимал руку, привставал, говорил: