Мишин не обращал на них внимания.

Наконец раздалась команда, и батальон двинулся вверх по улице, а вслед все неслось мальчишеское, недружное, звонкое:

— Здравия желаем, товарищ подполковник!

— Что же вы, Федор Михайлович, с корабля да на бал?.. Подсуропили нам эти стрельбы, очередь-то не наша. — Майор Изотов чувствовал себя виноватым за неудачное построение, за эти внеплановые стрельбы. — Как отдохнулось?

— Если подобное построение считать балом, тогда вы правы, — сухо ответил Мишин. — Обыкновенно стдохнулось, благодарю. Вызовите в голову колонны командиров рот.

— Командиры рот, к командиру батальона! — обернулся Изотов к связистам.

— Командиры рот, к командиру батальона! — церемониально пошло по колонне.

— Товарищи офицеры, я вас собрал, чтобы на ходу сообщить боевую задачу: противник занял оборону в районе деревни Харпуново силами до двух рот… Надеюсь, местность вам известна без карт…

Золотов присвистнул тихонько.

— Чего? Чего? — забеспокоился Градов.

— Сейчас догадаешься… Повело кота на мясо…

«Неужели будут учения?» Все, что Сметании слышал об учениях от старослужащих, казалось, по их рассказам, делом тяжелым, которое выдержать может не всякий… Эти рассказы, дополненные картинами, нарисованными его собственным воображением, превращали само слово «учения» в нечто пугающее, словно «рыбий жир» или «укол» в детстве.

«Зачем же, кому это надо, чтобы я сейчас бежап, нагруженный, как вьючное животное, или полз по мерзлой, заснеженной земле?.. Сейчас бы в тепло…»

Сергей вспомнил белые узоры меловых формул на черной доске в защищенной толстыми стенами аудитории университета. «Там не было ни ветра, ни мороза, ни рации за спиной…»

— Товарищ подполковник, разрешите вопрос? — обратился к комбату командир седьмой роты.

— По существу, пожалуйста…