— Роты настроены на марш, они не готовы к учениям…

— Не понимаю, — обернулся к нему Мишин.

— Люди готовились к маршу до лагерей Сосновых; молодые солдаты по-настоящему ещё не втянуты, им будет трудно…

«Правильно, правильно, — возликовал Сметанин, ловя каждое слово. — Какой он милый, какой приятный человек!..»

Он другими глазами взглянул на сухую, подтянутую фигуру капитана, которого прежде не замечал.

— И все-таки не понимаю… Что за стенания? У нас, десантников, готовность номер один, а вы: «готовились к маршу»… В таком разе я вам сообщу, что они лучше всего к посиделкам готовы… Итак, девятая рота—левый фланг, седьмая — правый, восьмая и все спецы — центр. От каждой роты выделить по отделению на предмет имитации противника на рубеже Харпуново. Старший этой группы вы, товарищ капитан. — Мишин кивнул командиру восьмой роты.

— Оставьте своего заместителя, а я проверю тактическое искусство вашего подразделения.

Связь зрительная и голосом. Общий сигнал атаки — зеленая ракета… Вопросы?

— Как же с лыжами? Сейчас на лыжах в поле но особенно пойдешь — снега мало, а с ними несподручно…

— Предусмотрено. Лыжи поротно сложить на обочине и оставить по одному солдату из взвода, из старослужащих… Машина подойдет.

3

Сергей привалился боком к борту ложбинки так, чтобы рация упиралась в землю и не чувствовался её вес. Он был счастлив тем, что лежит недалеко от дороги, а не где нибудь на фланге — тогда при свертывании батальона в походный порядок ему пришлось бы бежать лишних полтора километра.

Перед собой он видел торчащий из-под снега голый бугорок, на котором порывистый низовой ветер шуршал сухими клочками пожухлой травы.

Цепочка теплых неярких огней деревни провисла на темном холме. Батальон, развернутый в цепь, лежал у подножия в ожидании атаки.