И так же оживает слово,И дождик пестует траву.А круг смыкается, и сноваЯ страстью вырваться живу.
Валентина Творогова
В ожидании самолёта В прозрачном кубе аэровокзалаГул самолётный бился о стекло.И где-то рядом женщина сказала:— Народ собрался. Что произошло!Пусть людям любопытство их простится.Но в шумном зале, в аэропорту,Огромный беркут — сказочная птица! —Смотрел на улетающие «Ту».Как будто взял и сопоставил кто-то(Так хронику монтируют в кино)Две мудрости, два мира, два полета.И только небо было им одно.А беркут крылья вскидывал усталоИ небо к самолётам ревновал.И в неуклюжих птицах из металлаСвоих собратьев он не признавал.Косился он орлиным желтым окомНа крылья неожиданной родниИ ждал с недоуменьем и упреком:— Ну что же ты, хозяин, объясни!А тот сидел, скуластый и раскосый,И, мудро презирая суету,В ответ на восклицанья и расспросыСпокойно трубку подносил ко рту,И сквозь толпу смотрел невозмутимо,И видел все, не видя ничего,И вспоминал, прищурившись от дыма,Как сладок дым над юртою его. * Перепутаю даты и лица,Позабуду, кто прав, кто неправ.Но опять попрошу повторитьсяХор дождей и молчание трав.Я запомнила памятью телаЖар огня и презрение льда.
