Через три года, в год рождения Николая Клюева, "Церковный вестник" характеризовал старообрядцев как "какое-то особенное общество - антицерковное, антиобщественное, способное ко всему самому зловредному". Были откровения и похлеще, вроде того, что зафиксировал Василий Розанов в "Апокалипсической секте": "Да, они правы… Там филологически и исторически - не спорю… Но в них живёт сатана и их надо распять. Я сам наблюдал старообрядца, входившего в алтарь в ихней моленной: шёл, понуря очи, с таким благочестивым, постным лицом, точно в нём душа кончается. Он меня не видел, а я стоял так, что мне было видно его, когда он скрылся от глаз народа за алтарную стену. Тут он вдруг щёлкнул пальцами и подпрыгнул. Масленица после поста. Пост они держат на виду у нас, православных, а в душе у них масленица. Масленица оттого, что Никон был, конечно, невежда, а филологически и всячески по истории - они правы: и вот они и стоят перед нами с истинно каинскою жаждою убить, задушить… И за это их проклятое чувство я хотел бы их сжечь".

"Зловредные" же староверы всеми силами старались противиться соблазну облегчения жизни, избавления от унизительных ограничений ценой отречения от веры праотцев. Некоторые - "лучшие", по определению Победоносцева, не выдерживали.

Уничтожение центров старообрядчества на Керженце, на Иргизе, на Ветке, в Стародубье в эпоху Николая I вызывали в памяти у староверов самые лютые гонения времён Никона и царевны Софьи. И многие из ревнителей древлего благочестия с радостью шли в огонь, повторяя про себя слова огне-пального протопопа Аввакума: "По се время безпрестани жгут и вешают

исповедников Христовых. Они, миленькие, ради пресветлыя, и честныя, и вседеятельныя… и страшныя Троицы несытно пуще в глаза лезут; так же и русаки бедные, пуска глупы, рады: мучителя дождались, - полками во огнь дерзают за Христа, Сына Божия, Света.